«Музыкальный блокчейн»

Умные контракты против стриминговых сервисов

Цифровизация изменила музыкальный рынок до неузнаваемости. В нулевые пиратство чуть было не уничтожило индустрию звукозаписи, но проблему решили сервисы электронной дистрибуции. Первопроходцами в этой сфере стали Apple со своим iTunes, Amazon Music и недавно закрывшийся Google Music, а в последние годы магазины MP3 активно вытесняются стриминговыми сервисами: Spotify, Deezer, YouTube Music и др. В итоге, пиратов, вроде бы, победили, но возникла иная проблема: доходность индустрии резко сместилась не в пользу музыкантов – стриминговые платформы получают 75-95% доходов, выплачиваемых за прослушивание. Авторам, по сути, не достается почти ничего.

Может ли блокчейн исправить ситуацию? Казалось бы, причем тут он – но не торопитесь с выводами. Эта технология может использоваться не только как основа для криптовалют. Блокчейн – это, в первую очередь, электронная собственность без централизованной базы данных и единого органа, утверждающего трансакции. Чем эта собственность является – совершенно не важно: это могут быть какие-то сертификаты, ценные бумаги, голоса и другие символы. Главное – система гарантирует, что актив нельзя подделать, а лишь передать от одного владельца к другому. Такой класс активов получил название NFT (Non-fungible tokens). От криптовалют NFT отличается тем, что каждый токен уникален и не может быть обменен или замещен другим.

В 2021 году произошло знаковое событие: впервые в мире материальное произведение искусства было превращено в цифровой актив. Рисунок известного граффитиста Бэнкси был куплен за $95000 и оформлен в виде NFT, а бумажный оригинал был сожжен – теперь этот рисунок как собственность существует только в блокчейне. Идеей, кстати, заинтересовался Эрмитаж – музей планирует выпустить NFT-экземпляры некоторых картин (правда, мы в редакции «FPS» не совсем уверены, что руководство музея правильно поняло концепцию NFT, ну да ладно).

Каким же образом NFT сможет составить значимую конкуренцию потоковым гигантам? Музыкант может разделить право на свой альбом на несколько сотен токенов и продать их с аукциона. Это похоже на IPO на фондовой бирже. Токены художественного произведения аналогичны акциям, они могут расти в цене – покупатель инвестирует в них с целью дальнейшей перепродажи. За право стримить альбом сервис типа Spotify платит равные доли сразу всем владельцам токенов. Ему, в принципе, должно быть все равно, кому платить лицензионные отчисления – корпорации или «акционерам» альбома. В итоге «акционеры» будут получать какую-то копейку за каждое прослушивание – примерно как обычные акционеры получают дивиденды от прибыли.

Одним из пионеров этой концепции стал британский рэпер Big Zuu, который «эмитировал» таким образом 75% прав на свою песню. Инвесторы, купившие доли, будут получать роялти через платформу Bluebox. Идеей заинтересовался и Тилль Линдеманн: он продает произведения-«коллектиблз», получившие название NFTill – короткие анимации на основе материала, отснятого Тиллем в Эрмитаже.

Идея электронного коллекционирования, кстати, уже реализована в виде платформы Rarible, на которой можно продавать и покупать то, чему еще даже нет устоявшегося названия. Их называют просто «digital items» – «цифровыми предметами». Картинки, видео, 3D-модели – но не простые, а в виде сертификата, гарантирующего подлинность.

Пока, конечно, все это выглядит больше как забава, интересная в теории. Инвестирование в NFT – звучит прикольно, но не пирамида ли это? Сожжение картины Бэнкси – скорее некий ритуал, рекламная акция без реальной правовой основы: в законодательстве подобная разновидность копирайта еще не прописана. К тому же, никто не гарантирует, что платформа Injective, в которую поместили сертификат на произведение, будет существовать вечно. Купив NFT, де юре вы ничего не купили.

Вопросов пока много, но не стоит забывать, что мы живем на заре блокчейна и пока плохо представляем, как он изменит мир в будущем – сначала создается технология, затем к ней адаптируются экономика и общество, а уже в последнюю очередь – государство и законы. NFT-собственность – одна из концепций в рамках Web 3.0, идущего на смену Web 2.0. «Третий веб» основан на принципах децентрализации – в противовес вебу, контролируемому корпорациями. Это мир P2P-технологий, криптовалют, блокчейна, распределенных БД, независимых медиа и, по сути, всеобщего индивидуального предпринимательства. Классический капитализм корпораций и банков будет потеснен децентрализованным цифровым рынком: каждый человек станет сам себе компанией и сможет полноценно участвовать в глобальной информационной экономике.

Применительно к искусству NFT – это, несомненно, отличный способ вернуть его scarcity, то есть, редкость. Информационная эра обесценила копии художественных произведений, сведя себестоимость копирования к нулю – владение музыкальным альбомом на CD в современном мире совсем не то же самое, что владение винилом в 60-х. Если произведение можно оцифровать, и файлом может владеть кто угодно, то от собственности на произведение остается лишь копирайт «на бумаге» – право, обеспеченное государством. NFT же возвращает собственность к ее первоначальной сути – владению. В данном случае – владению информацией, которую нельзя украсть. Для произведений искусства это преимущество, которое сложно переоценить – веками информация была чем-то особенным, отличающимся от материального имущества. Сейчас мы подошли к возможности размыть эту границу и «заставить» информацию быть «более материальной» с точки зрения права, чем она есть на самом деле.

При таком раскладе государство как гарант нематериальной собственности уже не требуется – как оно и не требуется для гарантии денег, если фиатные деньги заменить криптой. Государство, которое привыкло оперировать в рамках «аналоговой» экономики, естественно, не поспевает за развитием технологий – не означает ли все это закат эпохи экономического государства, контролирующего финансы и выступающего арбитром по вопросам собственности? Поживем – увидим.